В нашей онлайн базе уже более 10821 рефератов!

Список разделов
Самое популярное
Новое
Поиск
Заказать реферат
Добавить реферат
В избранное
Контакты
Украинские рефераты
Статьи
От партнёров
Новости
Крупнейшая коллекция рефератов
Предлагаем вам крупнейшую коллекцию из 10821 рефератов!

Вы можете воспользоваться поиском готовых работ или же получить помощь по подготовке нового реферата практически по любому предмету. Также вы можете добавить свой реферат в базу.

Советское общество накануне и в годы Великой Отечественной Войны

Страница 4

Но, с другой стороны, жизнь новых назначенцев была полна опасностей и страха. Они не являлись собственниками тех благ, которыми пользовались. Все это они имели до тех пор, пока занимали свой пост, то есть до тех пор, пока были в милости у Сталина, у НКВД, у Отдела партийных кадров Центрального Комитета.[43] Система номенклатуры занималась распределением официальных постов и привилегий, им сопутствующих. Понятие «номенклатура» имеет отношение к двум отдельным спискам: в первом содержались сами должности, во втором, - имена лиц пригодных для назначения на них. Все персональные списки утверждались НКВД и отделами кадров соответствующего уровня, и никто из тех, кто впал в немилость у начальства или отклонился от генеральной линии партии, не мог получить никакого официального поста. Таким образом, система номенклатурных списков создавала превосходную машину контроля над любой политической или профессиональной должностью в стране. Но при этом выдвиженцы Сталина могли сделать карьеру с поистине космической скоростью. В качестве подтверждения данных слов, приведу несколько примеров быстрого продвижения по служебной лестнице. А.Н. Косыгин в 1935 году в возрасте 31 года окончил Ленинградский текстильный институт и через 2 года был назначен директором текстильной фабрики, а в 1939 году стал народным комиссаром текстильной промышленности.[44] Подобным же образом Н.С. Хрущев был отправлен на учебу в Московскую индустриальную академию в 1929 году, когда ему уже было 35 лет. По каким-то причинам он прервал учебу, и уже через 2 года он стал секретарем райкома в Москве, затем в 1935 году первым секретарем в Москве, и в 1938 году первым секретарем на Украине.[45] По сравлению с ними карьера Л.И. Брежнева развивалась относительно медленно. Он окончил Днепродзержинский металлургический институт в 1935 году в возрасте 29 лет, и в течение некоторого времени работал инженером. В 1937 году он стал заместителем председателя Днепропетровского совета, а в 1939 году – вторым секретарем Днепропетровского обкома партии.[46] Но и не следует забывать, что Сталин всегда мог устранить тех, кого породил.

Можно сделать вывод, что социальная структура советского общества накануне войны была достаточно сложной и пестрой, и была далека от социальной однородности, о которой говорили представители тоталитарной школы. Более того, социальные изменения указывали на дальнейшее усложнение и «отвердение» этой структуры. Так же по мерам, которые прослеживаются накануне войны, можно сделать вывод, что сталинское руководство, в противовес официальным утверждениям о движении к социальной однородности, продолжало свой курс на структурирование общества, выделении в нем привилегированных групп.

1.2. Морально-политическое состояние общества в предвоенный период.

Морально-психологическое состояние об­щества накануне войны на самом деле оказалось противоречивым. С одной стороны, советские люди гордились трудовыми успехами, о которых постоянно сообща­ли средства массовой пропаганды, верили в светлое отдаленное будущее, а с другой - массовые репрессии, ужесточение трудовой дисциплины, постоянный контроль всех сторон жизни общества, порождали чувство страха, неуверенности в завтрашнем дне.

В течение 1940 г. и в начале 1941 г. вышла серия драконовских постановлений и указов. Центральным из них был утвержденный Политбюро ЦК указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. "О переходе на восьмичасовой ра­бочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении само­вольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений".[47] Устанавливалась уго­ловная ответственность за опоздания и прогулы, запрещался самовольный переход рабочих и служащих с одного предприятия на другое. Таким образом, государство фактически прикрепляло рабочих и служащих к предприятию. Были повышены нормы выработки, снижены расценки, а не выработка минимума тру­додней колхозниками могла привести к уголовному преследованию. Однако попытки руководства страны добиться поставленных целей, развивая энтузиазм масс и в то же время используя метод устрашения, не дали желаемого результата. План трех лет третьей пя­тилетки выполнен не был.

Перед самым нападением фашистской Германии на СССР было необоснованно репрессировано около 40 тысяч командиров Красной Армии, причем преимущественно тех, кто разделял передовые военно-стратегические взгляды. «Если бы не разгром военных кадров, - утверждал впоследствии генерал Горбатов, - мы немца не то что до Волги, до Днепра бы не допустили»[48]. «Без тридцать седьмого года, по мнению маршала Василевского, - возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году»[49].

Мировая история не знает случаев, чтобы в условиях назревавшей войны с таким необычайным неистовством и размахом уничтожались военные кадры в собственной стране. Около 1800 генералов подверглись репрессиям. Среди безвинно погибших были крупнейшие военачальники: Тухачевский, Блюхер, Егоров, Якир, Уборевич, Корк, Ковтюх, Федько, Уншлихт, Дыбенко, Эйдеман, Гамарник и многие другие.[50] Таких потерь командного состава в столь короткий срок наша армия не имела даже в период войны. В результате к началу войны только 7% командиров наших Вооруженных Сил имели высшее образование, а 37% не прошли полного курса обучения даже в средних военных заведениях.[51]

На высвободившиеся должности хлынул поток тех, чья пригодность к военному делу определялась нередко лишь «партийной зрелостью» и «политической бдительностью»[52].

Обезглавливание армии оказало пагубное влияние на ее моральное состояние в целом, неизбежно усиливая атмосферу недоверия, порождая среди командиров привычку, чутко улавливать настроения начальства, предпочитать лакировку, безгласность. Упала дисциплина, наметился определенный отрыв командного состава от рядовых красноармейцев. Этому способствовали, в частности, включение в воинские уставы весьма жестоких положений, согласно которым командир должен был применять для восстановления порядка силу и оружие.

Массовые, порой неоправданные репрессии, (не только в отношении военных) постоянно держали людей в страхе, в страхе за себя, за жизнь своих близких. Не было такой области, включая быт, семейные отношения, наконец, даже отношения человека к самому себе, к своим сокровенным мыслям (образ Вождя, непременно присутствующий даже при самых задушевных размышлениях), на право, распоряжаться которой не претендовала бы сложившаяся в те годы бюрократия. Ей, например, принадлежало окончательное решение относительно того, каким должен, а каким не должен быть замысел очередного литературного произведения[53]. Сталин пользовался этим правом в отношении самых крупных художников, чтобы дать пример своим подчиненным, как им руководить художниками помельче. Причем и в искусстве отказ подчиниться был чреват репрессиями точно так же, как и в области политики или экономики. Под дулом пистолета людей заставляли делать то, что в корне противоречило их природе.

В результате большая часть общества была вынуждена вести двойную интеллектуальную и духовную жизнь. Одна – у всех на виду – человек повторял самую гротескную ложь и молчал о страшной истине (массовые аресты и трудовые лагеря никогда не упоминались в средствах массовой информации, но все знали, что люди внезапно исчезают, что с ними происходят страшные вещи и что многие из арестованных погибли). Другая ограничивалась кругом самых доверенных друзей: только там, если вообще можно было, шептали друг другу страшную правду. Многие вообще никому не доверяли полностью, поскольку вездесущий НКВД повсюду имел своих осведомителей.[54] Государственная монополия на информацию и средства массовой коммуникации, осуществляемая таким образом и подкрепленная широко распространенной практикой политических доносов, постепенно приводила к упадку интеллектуальной и духовной жизни людей. Большинство людей просто не знало, что им думать, и впадало в цинизм и примиренчество или пребывало в двойственности и замешательстве.

Идеологическая политика государства затронула и Церковь. В течение без малого двадцати лет, до своего окончательного закрытия в 1946 году, она влачила жалкое существование, неспособная ни стать государственной церковью, ни привлечь народные массы. Волна арестов и закрытий церквей поднялась во время больших чисток 1936-1939гг.[55] В результате из 163 епископов, действовавших в 1930 г., в 1939 году на свободе осталось только 12.[56] Более того, Сергий вынужден был распустить «синод», административную канцелярию, посредством которой он пытался придать деятельности церкви некоторую упорядоченность и постоянство. Несмотря на все уступки Сергия, Русская Православная церковь, казалось, умирала из-за обрушившихся на нее гонений. Как все это повлияло на простых верующих, сказать трудно по причине нехватки каких-либо данных на этот счет. Можно только предположить, что потеря духовного наставника в лицу церкви, стала тяжелым ударом по верующим. Было потеряно и единство церкви. Стали возникать новые, подчас экстремистские секты. Как правило, они фанатично отвергали все стороны советской системы, которую считали делом рук Антихриста.[57]

1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

скачать реферат скачать реферат

Новинки
Интересные новости


Заказ реферата
Заказать реферат
Счетчики

Rambler's Top100

Ссылки
Все права защищены © 2005-2019 textreferat.com